Новости туризма 2.0

Меня при отъезде в отпуск традиционно донимает дума – сколько метров придется волочить на себе чемоданы от машины? Жена ввек набирает барахла столько, словно мы едем не на неделю, а меняем место жительства. К счастью, теплоход оказался пришвартован у 5 причала, прямо против выхода из здания вокзала

Белоснежный красавец с голубыми палубами и не очень ровно прикрепленными в носовой части позолоченными буквами. Мгновенно на трапе вежливый дядя поинтересовался номером каюты, затем чего задал вопрос невидимой тете в миниатюрном алькове при входе, отгороженном аркой, можно ли нас пускать или пока нет. Оказалось, что можно, в каюте уже сделали уборку. Никакого ‘ресепшена’, как на более современных проектах, не оказалось – пара столов в пролете главной палубы. Руководитель-предводитель круиза, очень любый пожилой человек, улыбаясь, принял путевку и выдал бумажку с номерами посадочных мест в ресторане, одновременно пытаясь вежливо избавляться от некой бабульки, имеющей каюту в трюме, но желавшей есть неотменно в ресторане на верхней палубе.

Странная эта штука – теплоход. Ну, что в нем особенного? Чем он так уж отличается от прочих транспортных средств? Недопустимо низкой на первый взор максимальной скоростью в 26 км/ч? Да и не в Атлантике мы и не на голубом Дунае, в конце-то концов. Над Каналом имени Москвы проезжали сотни раз, торча в пробках, ощущая, как подрагивает перегруженный мост, а в это время чуть правее уходили белые теплоходы в темную ночь. Ничего особенного, как ни крути. Но – странное дело. Всякий раз одно и то же. ‘Отдать швартовы’. Вскипает вода от подруливающих устройств, небыстро поворачивается берег, а из динамиков несется песнь забытой группы с пугающими словами ‘если сникнет парус, мы ударим веслами’… и все проблемы, стрессы, нерешенные вопросы и неоплаченные счета, подхваченные тремя винтами 525-сильных дизелей, тонут в темной воде в первые же 15 секунд движения. Состояние ума приобретает первозданную чистоту и спокойствие. Это невозможно описать, но нужно пережить хотя бы раз. Ради только одного этого ‘момента истины’ стоит подняться на борт теплохода.

До отдачи швартовых и песенных обещаний грести веслами, если будет надобно, мы успели поселиться в нашем ‘полулюксе’. Видимо, когда-то это были две каюты, но переборку сломали, и сделали одну большую с двумя окнами. Стены обшиты виниловым сайдингом. Санузел спрятан дословно в одностворчатый шкаф – унитаз без сливного бачка с прямым поливом из трубы, перекрытой итальянским шаровым краном (а что, неплохое решение), душ, зеркало, полочка, угловая раковина. Душевым поддоном служит сам пол. Собственно, ничего нового. На 301 проекте (’Санкт-Петербург’) в санузле было почти то же самое – может, площадью побольше. Имеются две кровати, два кресла, столик, морозильник ‘Морозко’, забитый отложениями инея, тумбочка, два симпатичных ночника родом из магазина ‘Ikea’, шкаф со спасательными жилетами, стеклянная пепельница, кувшин и два стакана. В окнах обнаружились подъемные деревянные жалюзи, создающие неповторимую уютную атмосферу в каюте. Кондиционера нет, но как-нибудь переживем. Розетка – только в санузле над зеркалом (и на том спасибо). Поспешно глотаю полстакана виски ‘Jamison’ - и вперед, на палубу. Момент отхода никак нельзя пропустить.

Идем по каналу. Проходим ненавистные Химки (с воды они кажутся не такими уж мерзкими). Жена надевает соломенную шляпку, подобающую случаю. ‘Джемисон’ приятно греет желудок. Одолевает странное ощущение восторга и первобытного успокоения одновременно. Навстречу идут три теплохода 305 проекта. Мы несколько свысока поглядываем в их сторону – их круиз уже окончен, а наш только начинается. Ныряем под МКАД, под Октябрьскую железную дорогу, мост через которую сторожит дядя с карабином. Сгущаются сумерки. Идем полным ходом. Умиляюсь табличке ‘Ходить по палубе с зажженными папиросами и кидать за борт окурки и спички запрещается’ и закуриваю. Через полчаса нас настигает современный глиссер с двумя персонажами и пристраивается параллельным курсом в паре метров от левого борта. В катере – некий юноша-красавец, смахивающий на Дункана Маклауда, в паре с более пожилым дядей, внешне напоминающим Уинстона Черчилля – правда, без сигары. Горец и премьер пытаются флиртовать с некой молоденький особой на главной палубе, причем оба смотрят на нее, а не вперед, так что я начинаю бояться, как бы они не снесли опору очередного моста через канал, увлеченные своей беседой. Все кончается благополучно. Катер отваливает от борта, мы продолжаем идти вперед. Предводитель задушевно рассказывает по трансляции про достопримечательности на берегу, которых уже примерно не видно, затем зовет на ужин. Ужин – это святое. Поднимаемся в ‘ресторан мягких мест’, как гласит табличка при входе.

На ужин выдаются: большая доза овощного салата, карбонад, мясное блюдо, чай с сахаром и лимоном, свежая выпечка, апельсины. Кипяток в изотермическом чайнике. Всё кажется необыкновенно вкусным. Официантки проворны и вежливы. Соседи по столику – дама средних лет с дочерью лет десяти. Пока примерно не общаемся, но это вопрос времени.

Затем ужина на корме объявляется пение песен под баян. Супруга устремляется туда (вот ведь общительная натура). Я же иду в бар в кормовой части средней палубы, дабы что-нибудь брать выпить. В баре – два кондиционера, пристойный выбор выпивки и не очень обширный – закусок (в основном орешки-шоколадки), а также необъятная тетя в белом халате за стойкой. Решил заказать для супруги полусладкого вина, себе – красного мартини со льдом, о чем и поведал хозяйке заведения, но, видимо, немного внятно. Я ничего не успел возразить, как она слила в один стакан оба компонента, бросила лед и изрекла ‘пжлста!’ Как ни странно, получившийся коктейль (я решил назвать его ‘Щорс’) оказался очень приятным на смак.

Выхожу на палубу, заблаговременно поклявшись буфетчице возвращать стакан, как только он освободится от ‘щорса’. Баянист в интеллигентских очках и домашних тапочках душевно играет ‘Подмосковные вечера’. За кормой кипит вода под винтами, толкающими корабль прочь от Москвы. Полтора десятка активистов, в их числе жена, слаженно поют. Угощаю благоверную ‘щорсом’, от чего она запевает на полтона выше. Идем по ночному каналу. Корму сильно колбасит от работающих двигателей, но почему-то это вовсе не раздражает и не мешает. Коктейль туманит сознание. Теплоход пробивается сквозь упругий свежий ветер, пропитанный запахом воды. Вовсе темно. Кажется, пора баиньки – дождаться шестого шлюза не доля.

День второй. Вечером предстоит прибытие в Углич, а целый день можно посвятить созерцанию берегов, последовательному посещению баров на разных палубах и фотосъемке.

Для тех, кто не знает, куда себя девать, предводитель предложил вдобавок вчера вечером два развлечения: либо живописать всё, что они увидят, либо рисковать составить из букв слова ‘радиокомпас’ максимальное количество слов. Победителям обещаны призы. Я мгновенно придумал два слова – ‘радио’ и ‘компас’, затем чего решил, что конкурс мне никак не выиграть, ибо других идей не было, а напрягать извилины по причине подобной ерунды было зело неохота.

Проснулись, когда теплоход крадучись вползал в 1-й (он же заключительный от Москвы) шлюз в районе Дубны. Скорее в душ – и на палубу. Шлюзование – одно из любимых развлечений теплоходных туристов. Народ не бросился сломя голову к завтраку, хотя предводитель уже сообщил по трансялции о готовности оного, а задумчиво наблюдал, столпившись на баке, за плавно разъезжающимися 175-тонными воротами, с которых свисали клочья рыжей пены. На завтрак – кофе из пакетиков, каша (вполне съедобная – сто лет не каши не ел), овощной салат, омлет, плавленый сыр, масло, хлеб, сахар, фруктовый йогурт. Решив, что так скончаться с голоду совершенно невозможно, брожу потом завтрака по палубе с сигаретой. Уборщица ныряет в нашу каюту. Следов уборки затем ее ухода увидеть совершенно невозможно (может, немного свинячили?), зато ив одеяло, просидела у окна все утро, напоминая мужу в этот момент ‘Паровозик из Ромашково’ (мультик советских времен), твердящий пассажирам - ‘Ведь если вы не увидите рассвет, вы опоздаете на всю жизнь!’. Тем временем предутренний туман, который на фотографии виден лишь у берега, стал взбираться и заволакивать всю реку и в какой-то момент из окна вообще перестала видеться вода, было такое впечатление, что летишь на самолете над облаками. Эх, вот в этот момент оказаться бы на капитанском мостике!

К Астрахани подошли прежде, стояли на рейде. Опыт разглядеть город в бинокль немного что дала. Зато удалось познакомиться с семьей из Астрахани, они подробно рассказали, что тут можно разглядеть. Спасибо им!

Потом их рассказа я почувствовала себя примерно гидом, т.ч. когда мы снялись с рейда и подошли к пристани, я заявила мужу, что экскурсия нам не нужна, я свободно ориентируюсь в местных достопримечательностях. Погорячилась, разумеется… Озеро с лебедями я мгновенно же оставила вдали в стороне. Ну, да ничего, нашли его после на обратном пути. А уж мимо кремля-то все равно не пройдешь, только пришлось до этого поплутать в поисках очередной кассеты с фотопленкой, т.к. взятые с собой уже отщелкали в первый день.

Странно было видать стены Кремля в городе южнее Волгограда, как-то привычнее было ассоциировать такие постройки со средней полосой России (Кострома, Нижний, Ярославль). А тут нужно же - степь и тут же тебе старинные русские башни.

Гуляя по Кремлю, встретили кота, развлекавшегося ловлей кузнечиков. Вон он, ниже.

Хотелось отыскать индийское подворье, но слегка заплутали в центре, поэтому подворье придется рассмотреть в последующий раз. Очень милыми показались мосты городские - не Питер, разумеется, но все же какой-то шарм городу они все же придают. Лебединое озеро тоже порадовало, лебеди такие симпатяшки, и умело пользуются этим, выпрашивая у отдыхающих на лавочках хлебца или ‘чего там вдобавок у вас в сумках кушать’.

На теплоход вернулись, наверное, одними из первых. Стоит он одинокий такой у причала Дума о том, что со временем их вообще будет все меньше и меньше, лучше отгонять)… Пассажиры потихоньку подтягиваются, затаривая помаленьку свои каюты дарами юга. Ну, у нас-то дома помидоров этих завались, т.ч. мы на это время не тратили. Команда, справедливо полагая, что впереди Никольское, тоже особенно-то не напрягалась с покупками.

День третий

Вот и оно, Никольское.

Удачно получилось, что пред нами уже пришвартовался ‘Вахитов’, т.ч. он уже успел сбить первоначальные цены, и нашим пассажирам, ломанувшимся на рынок, можно было мгновенно купить не торгуясь. Наверное, если бы снимали теплоход замедленной съемкой, то было бы видно, как наш теплоход оседает под тяжестью груза. Мы тоже внесли свою лепту в виде дыньки за 2 рубля. Благовременно такой дыньки нам больше не удавалось пробовать ни разу, сколько мы ни пытались купить у себя дома. Эту мы, урча и чавкая, смели минут за 10, а обычно ковыряешь ее, ковыряешь, и так куснешь, и эдак, после надоест - выбросишь остатки.

Итак, наш ‘Кулибин’ с чувством выполненного долга отвалил от Никольского и пошел поразвлечься на зеленую стоянку. Команда теплохода показала класс в игре в волейбол, особенно капитан! А мне удалось маленько понянчить его Чапку. Шкодная собачка, лапка только прибаливала у нее - слегка прихрамывала. Посмотрела подушечки лапы - вроде бы ничего нет, ни порезов, ни заноз. Пока она переживала на пляже за хозяина, я создавала ей тень, т.к. солнце чистилище вовсю.

Благовременно, интересно, что капитаны любят держать зверюшек у себя - собак, котов, попугаев. Хотя, наверное, если у них дома они живут, как же расстанешься-то с ними на всю навигацию - всяко-разно нужно с собой взять. Да и вообще, более домашняя атмосфера с ними. Единожды, глазея на теплоходы с причала, мы увидели на капитанском мостике горшок с цветком, подивились. И нужно же, выглядывает с мостика дама в форме. Не удалось рассмотреть, кто это - капитан или нет. Супруг предположил, что аппаратура там, наверное, прикрыта кружевными салфетками, а на полу вязаный коврик. Все бы мужчинам поприкалываться над нами, женщинами.

Ну, а что касается сегодняшних событий - была стоянка в Ахтубинске, там те, кто проспал Никольское, могли добрать кое-чего из фруктов-овощей. Собственно и все.

Встретили ‘Комарно’, идущий вниз. А ведь этого у него заключительный рейс… Глядя на него, неожиданно вспомнилось большое красивое дерево, стоящее на самом краю обрывистого берега, которое мы видели в первый день. Внизу уже лежат обрушившиеся совместно с берегом его собратья, а оно вдобавок держится, хотя корни его уже торчат из земли. Вдобавок чуть-чуть и оно упадет вниз. Разумеется, всему когда-то приходит завершение, но по отношению к теплоходам - не хочется в это веровать.

Поужинали в заключительный раз в этом рейсе в ресторане. Кормежка вполне приличная, девчушки в белых чистеньких блузочках, приветливые (на других теплоходах приходилось видать необъятных теть в футболках с цветастым фартуком на пузе). А уж о капитане и разговаривать нечего! Благодаря ему исполнилась цель моей жизни - побывать на капитанском мостике. Такие впечатления хранятся всю жизнь, поэтому испытываешь огромное ощущение признательности к этому человеку.

Вечером - вновь же последние в этом рейсе ночные посиделки на сандеке. Потрясающее зрелище - россыпи звезд, повсюду вода, тишь. Хотя, тишь - это не мгновенно. Это когда бабульки все песни перепоют, затем вроде соберутся уходить, одна неожиданно вспомнит, что они вдобавок не спели ‘На сопках Маньчжурии’, споют ее и все-таки уйдут - вот тогда да, тишь. Впервые Чадо города!) увидела Млечный Маршрут - фантастика, прикосновение к вечности. Какие счастливые эти речники, что каждый день, точнее каждую ночь могут все это видать!

День четвертый

Раннее утро, Волгоград.

Об экипаже - много было ранее прочитано, но самим увидеть легенду российского флота капитана Селезнева - это было круто. Команда профессиональная, швартовки очень аккуратные, даже ‘нежные’ - думаю, что пассажиры даже не догадывались бы о них, если бы не объявления по радио. Благовременно, по поводу радио - единственным разочарованием в этом походе была работа радиста. Совершенно никчемная музыка, безрассудный подбор фильмов. Изредка закрадывалась дума - уж не умышленно ли он все это делает, может садистские наклонности у него… Ну, а в остальном все чудесно, все трудятся не покладая рук - чистят чего-то, трут, моют, красят. Даже самому охота что-нибудь сделать для теплохода…

Вот и все, всем спасибо.

Творец: Дмитрий Гольский